Як не дивно, але у мурах бувають .. рабовласники!

Отсюда две барки и лодки вошли в реку под названием Кассероэс и забрали негров. «Сваллоу» также поднялся вверх по реке «для торговли, где экипаж увидел большие поселения негров и каноэ, по три человека в каждом. Там матросы много узнали о португальских неграх, о крупных сражениях между неграми Сьерра-Леоне и Татарина. Те, из Сьерра-Леоне, изготовили 300 каноэ, чтобы совершить нападение на других. Время нападения было назначено за шесть дней до нашего отбытия оттуда. Мы могли бы по своему усмотрению поддержать одну из сторон, если бы не болезни и гибель наших людей из-за нездорового характера местности.

Вскоре я узнал, что моя молодая свежая кожа произвела благоприятное впечатление на толстого вождя, которого звали Мамме. С меня сняли оковы и позволили бродить во дворе квадратного дома, или дворца. Дом не выглядел большим особняком, но занимал акр или больше площади, его охраняли пятьдесят женщин-воинов.

  • Они спасли матросов, сидевших на киле перевернутой лодки, вопреки ожиданиям всех».
  • В последующие годы последовательно были открыты острова Терсейра (т. е. Третий), Пику, Грациоза, Файяль.
  • Последующие волны мигрантов – “алии” – конечно несколько размыли эти изначальные основы, но очень многие моменты остались, в том числе и объективный – необходимость постоянно отстаивать свое существование с оружием в руках.
  • Покидая монумент, мы видели, как черный африканец красил колеса бутафорского фургона «вуртреккеров» – священного артефакта бурских расистов.

Далее примерно в девяти футах над палубой несколько балок, равных по длине распорке, привязывают к стоячему рангоуту и образуют стенную плиту. Затем сооружается крыша из рыхлых камышовых циновок, которые крепят друг к другу каболкой и помещают внахлест, как черепицу. Межпалубное пространство и стенная плита одинаково огораживают подобием решетки или сетки, образованной жердями, связанными друг с другом с пустотами примерно в четыре квадратных дюйма. Близ грот-мачты из дюймовых дильсов поперек корабля сооружают перегородку, которая называется «баррикадо». Высотой около восьми футов, эта перегородка выступает примерно на два фута за оба борта корабля.

История Грина известна историкам уже много десятилетий, несмотря на то, что официально винокурня ее игнорировала. Знание своих корней – это не только желание одного человека докопаться до правды, но и традиция семейных сказаний, передача истории рода из поколения в поколение. После береговой охраны Хейли работал в журнале Reader’s Digest. Для этого журнала он написал статью о брате, который был одним из первых чернокожих студентов в юридической школе и проделал довольно трудный путь.

Примерно в это время неграм впервые предоставили возможность выкупаться. К носовому насосу присоединили шланг и направили на них живительную струю воды, под которой они смеялись и добродушно переговаривались – заключенным на всю ночь в трюме, прохладная морская вода оказалась им весьма кстати. Когда негры отправлялись на ночь вниз, по одному вахтенному было приставлено жостке порево к люкам, чтобы по два часа наблюдать за ними до рассвета. Выполняя свои обязанности, люди носили при себе местные африканские мечи или ножи, которыми их снабжал испанец. Оружие выглядело как большой заржавленный кухонный нож для сыра и, по-моему, годилось только для производства насечек крышки люка. Когда негры шумели, вахтенный кричал что-то, похожее на «Заткнитесь!

Рабство made in USA

Апартхейд действительно во многом напоминал систему расовой сегрегации в США, отличаясь от нее только своей системностью и тотальным характером расовых разграничений. Разделение по расовому признаку, унаследованное от колониальной традиции сетллерского общества, легло в самую основу социально-экономического и государственно-правового устройства послевоенной Южной Африки. Однако близкое идеологическое родство обеспечивало многолетнюю поддержку бурских расистов со стороны правительства США – вплоть до конца восьмидесятых годов. В США тоже не было равенства белых и черных, и это закреплялось законом. Разные расы тоже имели разные права, учились в разных школах, ездили на разных местах в автобусе – но это не называлось «апартхейдом». Америка считалась демократической страной, – сетовал в разговоре с нами один из расистских настроенных буров.

Жуткие страницы истории: как человека превращали в раба

У каждого люка дежурил вахтенный, готовый оказать любую помощь неграм в случае болезни и пресечь вторжение матросов. Выбрасывание за борт покойников, видимо, не производило никакого впечатления на черных, поскольку, пребывая вдали от дома, они верили, что после смерти возвращаются в Африку. Эту часть побережья усиленно патрулировали паровые и парусные суда Соединенных Штатов, Англии, Португалии и Испании, так что, приближаясь к берегу, мы подвергались большому риску перехвата. Хотя судовые документы были действительными до реки Конго, однако корабль могли перехватить по подозрению и отправить в Сьерра-Леоне.

Негры

Мне кажется, я обязан этим главным образом хорошему обращению с ними и бдительности моих офицеров. Но иногда мы сталкивались с жесткими и упрямыми людьми среди них, с которыми было общаться нелегко. Это, как правило, кормантийцы, народность Золотого Берега. В 1721 году я отправился на корабле «Генрих» из Лондона в вояж к той части побережья, где мы закупили большое число туземцев.

Мы сняли наши простреленные топсели и прикрепили к реям другие. Приладили грота-штаг, послали за водой баркас, который привез шестнадцать полных бочек. Стояла прекрасная погода, дул приятный легкий северо-восточный ветерок. Здесь было полно людей в рваной одежде, торговавших апельсинами, лимонами, кокосовыми орехами, ананасами, бананами и т. В одном месте продавец с парой кур в руке, в другом – с обезьянкой на коленях, чуть дальше стоял человек с козой у ног, рядом другой держал на привязи свинью. Наши матросы так спорили с ними за старые потрепанные рубашки, нижнее белье или мелкие вещи (ничто не ускользало от их внимания), что торговля выглядела оживленной и азартной.

Я радовался ослаблению шторма из-за бедных негров, которым сильная качка и недостаток свежего воздуха доставляли большие страдания. Во время шторма под крышки люка подкладывались тамбуры для предотвращения проникновения воды, и это препятствовало вентиляции трюма. На следующий день установилась хорошая погода, и, когда корабль лег на свой курс, ветер дул почти с траверза. Так как нас отнесло от берега на большое расстояние, необходимо было поставить все паруса, чтобы достигнуть места встречи в назначенное на следующее утро время. Однажды после полудня стало пасмурно, и к шести часам вечера пошел сильный дождь.

Согласно статье 2009 года в Вашингтон Таймс, Талибан покупает детей в возрасте от семи лет для использования в качестве террористов-смертников. Белые, не имевшие рабов, которых было абсолютное большинство, в этой системе отношений оказывались неконкурентоспособными. Единственным приемлемым вариантом для них была работа надсмотрщиком на плантациях – примерно так же, как работа охранника востребована в современной России. Остальные рабочие места мало-помалу уплывали к рабам-неграм, содержать которых было дешевле, чем платить зарплату белым.

«Мы покинули Анамабо 8 мая, когда большая часть команды и рабов были больны. Израсходовали треть сухогруза и две бочки рома… Я сожалел сотню раз, что вы купили сухой груз. Если бы мы отложили две тысячи фунтов стерлингов на ром, хлеб и муку, можно было бы купить на них больше, чем на все сухие товары». Я оставался на службе компании семь лет, пока не заболел лихорадкой и чуть не умер. По выздоровлении перевелся в другое учреждение на одном из островов (Ислас-де-ла-Баия) близ побережья Гондураса в Мексиканском заливе. Там располагались загон для рабов и ферма, куда свозились грузы в американских клиперах из загонов для рабов близ африканского мыса Месурадо.

Погиб во время инцидента лишь один матрос, голову которого я видел. На пятый день после моего прибытия пришла весточка от моего дяди с сообщением, что мы должны немедленно встретиться. В каюте капитан Фрейли казался милейшим человеком, но, когда дело касалось торговли неграми, становился совершенно бесчувственным. Он активно занимался торговыми операциями на реке Гамбии и снабжал живым товаром из факторий на африканском побережье целую флотилию судов из Бристоля и Ливерпуля. Фрейли добывал рабов, как правило, методом бартерного обмена, но также организовывал экспедиции с целью их захвата за свой счет во взаимодействии с различными местными негритянскими вождями. Обычно группы матросов и прибрежных негров залегали в засады близ рек или малых деревень и захватывали африканцев по два-три человека, когда те рыбачили или обрабатывали кукурузные участки.

Койсанские племена издавна использовали эти твердые камни, чтобы обтачивать каменные жернова – считая их упавшими с небес звездами. «После основания нового поселения мы в течение нескольких лет занимались тем, что освобождали земли, предназначенные под пастбища, от диких животных. В эту работу был вовлечен буквально каждый человек, включая подростков… Если не ошибаюсь, я добыл, по крайней мере, тридцать – сорок слонов и пять носорогов», – с гордостью писал в мемуарах президент Трансвааля Паулюс Крюгер.

Место находилось рядом с линией регулярного прохождения судов, которые удалялись или приближались к южному побережью Кубы. Было очевидно, что испанский капитан не доверял капитану К. И, хотя они вели себя любезно по отношению друг к другу, в их поведении не наблюдалось ни малейшего признака фамильярности. Зависал на булине за кормой, проверяя рулевые петли, матрос на руле вытащил нож и сделал движение с намерением перерезать канат и сбросить капитана в море.

Но даже за такой короткий период регтайм осуществил прорыв в музыке от старых европейских традиций к обновленному, острому звучанию. И что за волшебство скрыто в джазе, если, будучи созданием неграмотных негров, выходцев из Африки, он стал популярен среди людей различных рас и народов? Для того, чтобы попытаться ответить на эти вопросы, надо представить себе феномен африканского искусства в целом, — искусства, оказавшего более важное воздействие на культуру «белого» мира, чем это подчас принято считать. Следующий пикет женщины планируют провести 5 мая, если до того не решится вопрос о возвращении их родных домой.

Освободившись от живого груза, корабли были готовы немедленно выйти в море снова. Однако часто они задерживались из-за нехватки достаточного количества матросов, ведь работорговлю можно справедливо назвать могилой для моряков. Почти единственное средство, которым врач может воспользоваться, – это контроль над тем, чтобы пища для рабов готовилась как следует и распределялась должным образом. Известно, что при приближении кораблей к местам продажи принимаются меры к тому, чтобы придать неграм товарный вид при помощи ляписа, применяемого в отношении больных кожным лейшманиозом.

Расспросив мулатку, я узнал, что ее дочь прожила с доном Рикардо три года и родила ему ребенка, который вскоре умер. Марина, квартеронка, страстно привязалась к нему и пыталась утопиться в Рио-Бассо, что заставило дона Мигеля вмешаться и убедить дядю позволить ей вернуться с ним в Нью-Тир в качестве компаньонки донны Амелии. Однако дон Рикардо, чувствительный ко всему, что касалось его креолки, счел лучшим передать отвергнутую квартеронку своему двадцатишестилетнему племяннику.

Перед отбытием у «Наполеона» появились некоторые проблемы. Рабы-мужчины, составлявшие груз шхуны, представляли собой свирепых воинов племени кассао народности фи, и торговцы спровоцировали жестокую войну с ними туземцев шербро-баттом. Мы доставили этих рабов на борт клипера с большим трудом, хотя цепь сковывала каждого из них от лодыжки до шеи.

За мной следовали двое черных с другими вещами креолки. Затем мы добрались до баркаса, оборудованного для коротких прогулок по реке. Я понял это сразу, остановил кровотечение и перевязал ее, насколько возможно. Он ослабел, но к полуночи мог говорить, сообщив, что у него внутреннее кровотечение и он не выживет. Дядя говорил со всей горячностью и попросил меня обещать, что я возьму под защиту донну Амелию, даже ценой собственной жизни. Она обезумела, и мне следовало вызвать женщин-фула, чтобы увести ее.

Во время первого рейса на Калабар не прошло и недели, как я понял, что капитан и команда были башибузуками худшего пошиба. Отойдя от побережья, корабль превратился в полубедлам и полубордель. Наш капитан Руис и два его помощника являли пример порока. Они разделись и танцевали с черными рабынями, в то время как наш шальной кок-мулат играл на скрипке. Попыток установить дисциплину почти не было, ром и распутство правили бал.

Купцы Лондона и Бристоля не только допускали выплаты высокого месячного жалованья своим капитанам, но также привилегии отдельной каюты, вознаграждение с фрахта и ежедневные портовые расходы. Они позволяли также управляющим факториями иметь по 5 процентов от дохода с продаж и прибыли. Их суда были всегда укомплектованы матросами по месячной ставке. Ливерпульские же купцы оказались более экономны и менее либеральны.